?

Log in

No account? Create an account
Прочитала очень сильную книгу и написала для "Меньше ада" обзор.



«Нет ничего важнее, чем научиться жить осмысленно среди мучительных несчастий».

Американский проповедник, пастор пресвитерианской церкви Тимоти Келлер написал немало книг. Одна из них – о смысле страдания и путях выхода из него. Важно: автор не предлагает отринуть страдание как обстоятельство, мешающее счастью, – он старается научить, как пройти сквозь страдание, сквозь его «огненную пещь», и при этом обрести нового себя. В оригинале название книги – «Walking with God through Pain and Suffering» («Идя с Богом через боль и страдание»).

В западнической секулярной культуре ценятся личная свобода и счастье. Страдание для современного нерелигиозного человека бессмысленно, это хаотические препятствия на жизненном пути, и его нужно избегать любой ценой. В более древних и не западнических культурах укоренено убеждение, что страдание – неотъемлемая часть истории. Нужно научиться жить, не игнорируя его: «...мы не просто скулим от страдания и ищем выход из него. Мы ищем некую точку боли, которую впоследствии можем превзойти, а не ощущаем себя беспомощными шестернями в машине жестокости».

При этом автор убежден, что переживаемое несчастье само по себе не делает «более духовным», и это не способ искупить свои грехи умением бесстрастно переносить боль. Этим христианство отличается от греческого стоицизма. Христианское восприятие страдания также не равно индуистской идее кармы – вере в то, что мера нашего страдания зависит от меры наших грехов. Нет тесной связи между страданием и конкретным грехом конкретного человека. (Вспомним книгу Иова: ее герой как раз активно выражал свое несогласие с постигшими его незаслуженными горестями, и в конце его истории Бог оправдал его.) Иногда у страдания всего одна цель: помочь человеку полюбить Бога как такового, не за что-то конкретное.


Read more...Collapse )

Обзор в соцсетях:
https://vk.com/wall-42559005_143946
https://www.facebook.com/nenadoada/photos/a.731067790263450/2262818143755066/?type=3&theater

Если вам понравилось, сходите по ссылкам и лайкните посты. Вам нетрудно - нам польза - издательству приятно.


Я не помню, по чьей рекомендации эта книга появилась в моем списке «надо прочесть», но спасибо этому человеку. Не могу сказать, что она шедевральна, но она говорит о важном. И… довольно страшном. О том, что скелеты могут прятаться в шкафах даже у самых добропорядочных граждан. О том, что ненависть и травля зачастую начинаются без повода и обрушиваются на невиновных. О том, что нельзя судить, потому что не видишь всей картины. Об отсутствии веры – и о силе веры, если она есть. О многом еще.
Перейшла

Давайте вновь окунемся в прекрасную атмосферу вечера классической музыки под отрытым небом

Высокоэффективный терапевтический эффект

Семейные прерии (прения? перипетии?..)

Неправдоли?

Расцветка Луи Ветон

Август – время собирать урожай с грядок и детей в школу

Начал складывать всех девушек под одну гребёнку

...Collapse )
Ответы на вопросы по принципу "или-или", т.е. нельзя выбрать оба пункта или не выбрать ни одного.
ks_wintersports вопрошает:

1. Пряник или Абрикос?
(начнем с провокационных вопросов в духе "кого ты больше любишь - папу или маму?")

Мвах-ха-ха, отличное начало!
.Collapse )

По идее (по правилам), вы можете написать, что тоже хотите от меня вопросы, но лучше этого не делать, потому что я не умею, несмотря на профильное образование.

Тюмень осенняя

Текстов не пишется - решила показать картинки.

...Collapse )

Я, кстати, обычно такое складываю в инстаграм tyumen_street_photos.

Зверьё моё

Начиная с младшей)

Алиса


Пряник


Абрикос


Шуня
Когда вычитываешь сразу два журнала, один на бумаге, другой в компе, и оба, разумеется, срочно – это, с одной стороны, даже хорошо: переключаешься с одной тематики на другую, не устаешь. С другой стороны, я сейчас чуть не залила пакетик чая кефиром...

А кто это только что сказал "не устаешь"?

Oct. 11th, 2019

в осажденное десятилетие не завезли любви,
по телевизору диктор, жирен и безволос,
уговаривал: мол, без паники, дескать, общество оздоровим,
дескать, кто не любит, тот менее уязвим.
говорил, потом вещание прервалось.
ныне ее выдают по карточкам,
главным образом малым сим:
детям,
калекам с перебитым хребтом,
старикам светлоглазым и тем, кто неизлечим,
иногда матерям и душевнобольным,
ну а мы, молодые, и так проживем.
проживем.

как же мы любили, раскаляясь изнутри добела,
как же тратили мы ее бездумно, когда была,
как дарили щедро прохожим и городам,
котятам, щенкам,
причудливым облакам,
людям, которые боль приносили нам.

в осажденном десятилетии, где падает черный снег,
где человек человеку хуже, чем волк, - человек,
где пытаются строить новый мир на крови,
я живу на старых запасах любви.
я пытаюсь не ненавидеть ни тех, ни тех,
улыбаться в отравленной темноте,
ну хотя бы не бить в ответ.
я не знаю, как близко я к последней черте,
я не знаю, когда я пойму, что запасов нет,

я не знаю, как долго мы сможем пробыть людьми,
но, пожалуйста, если надо,
возьми.
возьми.

© Анна Долгарева a.k.a. alonso_kexano
Машина перевалила через вершину холма и помчалась вниз в клубах пыли, безбожно подпрыгивая на ухабах.
– Поверить не могу... – бормотал Диксон. – Настоящая проселочная дорога!
– Трудно было взять флай? – ледяным голосом осведомился Хильфингер у водителя.
Полицейский покосился на него.
– Не любят они новшеств, – скучным голосом сказал он. – Вы же видите.
Да, они видели.
Хильфингер дернул подбородком и ослабил узел галстука. Он уже ненавидел это место. От Диксона разило потом, от полицейского дешевыми сигаретами. Его мутило от одного только намека на этот запах. Господи, кто в наше время курит!
Машина остановилась на обочине, клюнув носом. Раритет, древность – такая же, как и всё вокруг.
Хильфингера затошнило.
– Надо было взять флай, – процедил он сквозь зубы и полез наружу.

Она спускалась к ним от дома – высокая старуха с небрежной седой косой, насквозь прокаленная солнцем.
Увидев ее, Хильфингер содрогнулся. Некрашеные волосы. Морщины. Губы, собравшиеся в мелкую складочку. Руки как древесная кора.
Здесь что, не слышали о возрастной коррекции?
А Диксон уже работал. Шагнув навстречу, он расцвел в своей фирменной улыбке номер четыре.
Номер первый предназначался молодым женщинам, второй – офисным клеркам, номер три годился для клуш, облепленных младенцами.
Сейчас в лице напарника в точных пропорциях сочетались радость от встречи, доброжелательное внимание и бездна уважения.
Все правильно. Как раз для благоденствующего возраста.
– Рад приветствовать вас, миссис Эштон!
Он даже руки развел, будто приготовился обнять ее.
– Еще шаг – и нарушите границы частной территории, – предупредила старуха.
Улыбка Диксона увяла.
Она остановилась неподалеку – так, чтобы цепочка из камней, выложенная на земле, оказалась между ними.
– Что вам здесь нужно?
Хильфингер перехватил эстафету:
– Миссис Эштон, мы представляем компанию «Ай-рен Индастриз»...
– Я знаю, кого вы представляете, – оборвала старуха. – Заявляю в присутствии этого клоуна, – она кивнула в сторону побагровевшего полицейского, – что Тома вам не видать, как своих ушей.
– Тома?
– Наш робот.
Диксон с Хильфингером обменялись понимающими улыбками.
– Миссис Эштон, антропоморфизм по отношению к бытовым роботам – явление весьма распространенное, – снисходительно заметил Хильфингер. – Однако надо понимать, что...
– Всего хорошего.
Старуха развернулась и направилась к дому.
Хильфингер побледнел от бешенства. Что она себе позволяет, эта заплесневелая карга?
– Ваш робот будет изъят через пять дней и переработан, – с наслаждением отчеканил он в худую спину. – Весь ряд моделей «ДжейБиРоботс» признан не соответствующим нормативам и подлежит замене.
Старуха остановилась. Повернулась к нему.
– Вы не посмеете забрать у меня Тома!
– Это государственная программа, миссис Эштон, – сладко улыбаясь, вступил Диксон. – Нам очень жаль, но ваш робот опасен. Да, процент сбоев невелик, но он есть. И что самое ужасное, агрессия всегда обращена на детей. С вами ведь живет внучка, миссис Эштон?
Она молча смотрела на него.
Диксон уткнулся в страницу на экране.
– Ну да, Милисент, пять лет. Ах, миссис Эштон! Неужели привычка к бытовой технике может оказаться сильнее беспокойства за собственное дитя?
Он скорбно покачал головой.
– Послушайте, вы! – В голосе старухи прорезалась ярость. – Не смейте совать мне под нос всю эту чушь насчет пострадавших детей. Нет никаких подтверждений...
– Комиссия! – воззвал Диксон. – Факты! Эксперты!
– Продажные комиссии и купленные эксперты, – отрезала она. – Вы просто воспользовались тем, что все вокруг помешаны на безопасности. Разговор окончен. Чтоб больше вас здесь не было!
– Боюсь, у нас нет выбора, – сочувственно развел руками толстяк. – Через пять дней заканчивается срок добровольного обмена. Вы должны подготовить вашего андроида к изъятию.
Она отшатнулась.
– И что будет, когда закончится добровольный обмен?

[+]Диксон улыбнулся улыбкой номер восемь: я знаю, и вы знаете, и я знаю, что вы знаете.
– Начнется принудительный, миссис Эштон.
«Разделай её!» – мысленно вопил Хильфингер.
Карга заслужила небольшой урок. Если ты в благоденствующем возрасте, так и веди себя... благостно.
Но тут вмешался полицейский.
– Нам в самом деле придется сделать это, мэм, – сказал он. Полицейский был низенький, коренастый, с невыразительным лицом, и он старательно отводил взгляд. – Мне жаль. Могу только посоветовать отнестись к этому проще.
Старуха сощурилась.
– Проще? – протянула она со странным выражением. – Знаешь, что я скажу тебе, парень... Два года назад комбайн, который Клэнси спьяну бросил вон на том склоне, покатился вниз. А Милисент играла возле сарая.
Все дружно посмотрели на невысокий холм и на хибару у его подножия, перед которой возвышалась гора песка.
– Моих сыновей не было рядом – ни Энтони, ни Роджера. Никого из нас не оказалось поблизости, кроме Тома. Он успевал добежать до комбайна, но не успевал добежать до Милли.
– Роботы «ДжейБи» грузны и неповоротливы, – вставил Диксон.
Старуха даже головы не повернула в его сторону. Она разговаривала с полицейским.
– Эта чертова махина набрала приличную скорость, так что Тому не под силу было его остановить. Он просто лег под него.
На этот раз Диксон придержал язык. Сплав, из которого «ДжейБи» производила своих андроидов, был невероятно прочным. Пожалуй, он даже мог выдержать чудовищный вес машины.
– Тома раздавило, – спокойно сказала старуха, словно услышав его мысли. – Но комбайн замедлил ход, и девочка успела отскочить.
Хильфингер усмехнулся про себя.
Глупая престарелая курица. Что ж, она сама дала им в руки дубинку.
– Так вы считаете вашего Тома героем! – не скрывая издевки, протянул он. – Трогательно. Но неразумно. Ведь роботы не испытывают страха. То, что для человека было бы героизмом, для них обычное поведение, заложенное программой. Надеюсь, вы это понимаете?
Старуха первый раз взглянула прямо на него.
Глаза у нее оказались не блеклые, как он почему-то решил, а тёмно-карие. Если бы взглядом можно было хлестнуть, на щеке у Хильфингера остался бы приличный рубец.
– В самом деле? Тогда как вы объясните, что при виде вас Том спрятался в подвал?

* * *
– Они вернутся, – сказал Роджер.
Все, кроме малышки Милли, сидели на крыльце и смотрели, как солнце садится за лес. Вспаханные облака, розовые, как созревающие яблоки, собирались над западными холмами.
Скрип-скрип, скрип-скрип.
В дверях показался робот. Доски прогибались и кряхтели под его тяжестью.
Остановившись возле качалки, он положил перед старухой трубку и табак.
– Спасибо, Том. Кстати, в мышеловку опять попалась крыса. Избавься от нее.
– Да, мэм.
Робот скрылся за домом, и оттуда некоторое время доносились шаркающие шаги. Многим деталям они так и не смогли найти полноценную замену: эту модель давно сняли с производства.
– Не понимаю, зачем им это надо, – недоумевающе сказала Клер, взглянув на мужа. – Бесплатно раздавать роботов! Разве это не разорит компанию?
Роджер невесело усмехнулся:
– Это ее обогатит. При нынешних технологиях произвести робота не так уж дорого. Его обслуживание, регулярный апгрейд – вот основной источник дохода. Поверь, в этом бизнесе крутятся колоссальные средства! «Ай–рен Индастриз» утопила «ДжейБиРоботс» еще полгода назад. Теперь осталось заменить ее продукцию своей.
По веранде пронесся сквозняк.
– Пап, а почему не оставить старых роботов людям? – их сын Дэнни, прислонившийся к косяку, вытряхнул сигарету, но поймав взгляд Клер, сунул пачку в карман.
– Боятся, что привычка окажется сильнее тяги к новому.
– Кстати, видели их ролик? – Энтони закончил чистить яблоко и воткнул нож между досок. – Там всякое бла–бла–бла про великолепие их новых моделей. Но все время повторяется: «Устаревшие роботы признаны опасными!» Ловко, а? Не старые, а устаревшие. Чтобы не вызывать ненужных ассоциаций.
– И они крутят этот ролик каждый час, – нехотя добавил Дэнни.
– Кое–кому не стоило бы каждый час смотреть визор, – не удержалась Клер.
– Ма, я только ради Тома!
– Ладно, ладно...
Из–за перелеска ветер донес разноголосый собачий лай.
– Опять у Клэнси обострение вируса предпринимательства, – проворчала Маргарет. – Сперва свиньи, теперь собаки...
– Свиньи были лучше. По крайней мере тише.
– Лучше всего были грибы, – возразил Роджер. – Они вообще молчали.
– В один прекрасный день они вырвали бы грибницы из земли, пришли сюда и проросли тебе в голову! – пообещал Энтони. – Ты их видел? По–моему, Клэнси случайно вырастил какой–то инопланетный разум.
Клер и Маргарет засмеялись.
– Они правда могут это сделать? – вдруг спросил Дэнни.
Смех оборвался.
– Они могут забрать у нас Тома? – упрямо повторил мальчик.
Взрослые молчали.
До них снова донеслось шарканье и поскрипывание – робот возвращался домой.

* * *
Они появились два дня спустя. Маргарет с бессильной ненавистью смотрела, как плешивый взмокший толстяк в рубашке выбирается из машины, придерживает дверцу для второго – невысокого, очень бледного, упакованного в темно–синий костюм.
Бледный шел как астронавт по чужой планете: тщательно выбирая, куда ступить, и морща нос от запахов местной атмосферы. Костюм–скафандр защищал от вредоносного воздействия.
Полицейский с несчастным видом тащился сзади.
– Я же сказала, чтобы вы больше не приходили!
Старуха снова стояла в нескольких шагах от границы своей земли, заложив одну руку за спину.
– Мы отразили в отчете ваши пожелания! – заверил Диксон. – Наши эксперты признали, что они носят социопатический характер и не могут быть учтены.
– Это те же эксперты, что изучали роботов, якобы искалечивших детей? – презрительно фыркнула Маргарет. – Харкните им в рожи! Вот так!
В горле ее зародилось клокотание, щеки втянулись...
Диксон с Хильфингером в ужасе отшатнулись, одинаково представив развитие событий.
Маргарет Эштон лихо сплюнула на траву и вытерла губы.
– Не забудьте отразить это в своем отчете! – насмешливо бросила она.
Хильфингер прикусил губу от злости и унижения, как вдруг заметил то, что вмиг изменило его настроение.
От дома к ним шел робот.
Это был древний андроид: должно быть, одна из первых моделей, выпущенных «ДжейБиРоботс». Громоздкая, неуклюжая, всего с двумя руками и ногами, будто слепленными из лоскутов. Господи, у него даже не было мимики! Жестянка, рухлядь – такая же никудышная, как его хозяйка.
Старуха не замечала его. Хильфингер улыбнулся про себя.
– Срок добровольного обмена закончится через три дня, – промурлыкал он. – Однако... Что говорится в инструкции на этот счет?
– В исключительных случаях сотрудники комитета имеют право осуществить принудительное изъятие раньше! – подхватил Диксон, понявший его с полуслова.
Хильфингер усмехнулся старухе в лицо:
– Мы отразим в отчете, что ваш случай относился к исключительным.
Она наконец–то догадалась обернуться. И Хильфингер сполна насладился ужасом, мелькнувшим в ее глазах.
Робот не может оказать сопротивление человеку. Кроме того, робот обязан подчиниться сотруднику полиции.
Все, этот участок можно закрывать, расслабленно подумал Хильфингер.
Он перешагнул линию из камешков, не удержавшись, распинал их в стороны и двинулся навстречу андроиду. Старую дуру он больше не принимал в расчет. Диксон следовал за ним.
– Сэр! – тревожно окликнул сзади полицейский. – Сэр, вы не имеете права...
– Адроид серии Тэ–Эм триста двенадцать, – скороговоркой проговорил Хильфингер, – согласно закону ты признан не соотве....
Короткий звук заставил его замереть с открытым ртом.
Хильфингер никогда не слышал вживую щелчка затвора. Но среагировал он правильно: оцепенел.
Миссис Эштон стояла, вскинув "Ремингтон" сорок пятого калибра. «Еще один раритет», – совсем некстати мелькнуло в голове Хильфингера.
А двое мужчин с дробовиками, выросшие будто из–под земли в пятидесяти футах от них, держали на прицеле Диксона.
– Вы нарушили границу частных владений, – ледяным тоном сообщила миссис Эштон. – Вы не имеете права вторгаться на частную территорию, не располагая соответствующим ордером. У вас есть ордер?
– Нет, миссис Эштон, – очень быстро откликнулся Диксон.
– В таком случае я предлагаю вам покинуть эти владения.
– Да, миссис Эштон! Простите, миссис Эштон!
Диксон как нашкодивший мальчишка рванул прочь, пыхтя от страха.
Хильфингеру хватило храбрости покинуть земли Эштонов с достоинством.
Но далеко уйти ему не позволили.
– Куда? – нахмурилась старуха и дулом указала на разрушенную дорожку.
Хильфингер понял. Он присел на корточки и вернул на место камни, отброшенные его ботинком.
Когда он поднялся, все они стояли перед ним. Миссис Эштон – воинственная, несгибаемая, как скала. Ее сыновья – один высокий и худой, с щегольскими усами, второй – увалень, заросший неопрятной щетиной. И изувеченный дряхлый робот с перегоревшими диодами в левом глазу.
Хильфингер смотрел на них и видел все то, что было ему ненавистно. Хаос. Агрессию. Пренебрежение интересами общества.
Вот они, люди прошлого – темного, злобного, грубого, цепляющегося за не имеющие ценности символы старой эпохи. Такие, как они, не принимают флаи на своих полях. Запрещают асфальтировать дороги. Не желают даже пальцем пошевелить ради того, чтобы привести собственный облик в соответствие с вкусами общества.
Волна гнева поднялась в груди Хильфингера. Страх исчез.
– Вы отвратительны, – сказал он, глядя в блестящие темно–карие глаза. – Такие, как вы, мешают делать этот мир лучше.
– Ваш мир, – негромко уточнил щеголь.
А увалень осклабился:
– Когда мне начинают говорить об улучшении мира, я заранее знаю, что речь пойдет о деньгах. Ваши андроиды...
– Наши андроиды – лучшее, что было создано за много лет, – твердо сказал Хильфингер. – Это поступь прогресса!
– Значит, мы пойдем не в ногу, – пожал плечами щеголь.
Хильфингер рассмеялся. В этом смехе было что–то такое, что заставило старуху снова вскинуть "Ремингтон".
– Посмотрите на своего Тома! – презрительно бросил он ей в лицо. – Это не робот, а ходячая помойка. Однако проблема даже не в нем.
– Поговори мне ещё, – ласково предложила Маргарет.
Но Хильфингера не нужно было подстрекать. Теперь он не замолчал бы, даже если б ему пустили пулю в грудь.
– Вы же сумасшедшие! Оглянитесь на себя! Вы готовы были застрелить троих человек – и ради чего? Ради жестянки, которая может быть опасна для ребёнка. Даже если есть один шанс из миллиона, что это правда – неужели риск стоит того?
– Пошёл вон, – распорядилась старуха. Лицо ее окаменело.
– Вы еще вспомните меня, когда он свернет вашей девчонке шею, – холодно сказал Хильфингер и поправил галстук. – Впрочем, нет. Вы будете помнить меня все это время. Потому что через два дня я приду сюда с ордером и заберу вашего робота.

* * *
Велосипед приветственно блеснул спицами, когда Маргарет выкатила его из сарая.
Пшеница шуршит, как осыпающийся песок. Ветер гонит по полю золотую волну и разбивает о лесной утес.
Не доезжая до фермы Клэнси, она остановилась на пригорке и некоторое время просто стояла с закрытыми глазами.
«Я заберу вашего робота».

– Клэнси, слышал, что эти придумали?
– Слыхал...
Старик приподнял кепку и вытер пот со лба.
– Что думаешь?
– Чего тут думать... – нехотя выговорил он и снова замолчал.
Маргарет ждала. У Клэнси непростые отношения со словами. Они перекатываются внутри него, как камушки в выдолбленной тыкве. Чтобы дождаться, пока парочка–другая вывалится наружу, надо набраться терпения.
– Развалюха он у меня, – сказал наконец старик. – Ну, кое на что ещё способен. Крыс там убивает, если новая в ловушку попадет. Многовато их чего-то в этом году. У вас есть?
– Попадаются, – кивнула Маргарет. – Значит, хочешь его обменять.
– Бесплатно ведь вроде как, – сказал Клэнси.
– Ясно.
Он водрузил кепку на голову и равнодушно смотрел, как она забирается на велосипед.
– Подожди–ка...
Она выжидательно взглянула на него.
– Мысля у меня была какая–то... – пробормотал старик. – А, вспомнил. Лимонаду хочешь?
– Нет, Клэнси, – сказала Маргарет, – спасибо.

Робот ждал ее на крыльце.
– Я пойду с ними, когда они вернутся, – ровно сказал он.
Собственно, Том всегда говорил ровно. Программа не предполагала модуляций и интонирования, но Маргарет казалось, что она улавливает оттенки эмоций в его голосе.
– Не говори глупостей, – устало сказала она. – Никуда ты не пойдешь.
– Дальнейший отказ от сотрудничества с представителями комитета приведет к эскалации конфликта, – сообщил Том. – Вы пострадаете.
– Это не твое дело.
– Я не хочу, – бесстрастно сказал Том.
– Что?
– Мне представляется нежелательным такое развитие событий.
Маргарет некоторое время смотрела на него.
– В ловушке снова крыса, – сказала она наконец. – Убей ее и поставь новую ловушку.

* * *
Они перебрали все способы, горячась, крича и споря.
Вывезти Тома в город.
Спрятать его в лесу.
Разобрать.
Замаскировать под человека.
Сдать вместо него другого андроида.
От отчаяния Энтони предложил обмотать робота тремя слоями гидропленки и опустить на дно реки, привязав предварительно к ноге тонкую цепь – как делали когда–то обладатели сокровищ.
Но все эти идеи были столь же фантастичны, сколь и бессмысленны.
– Может, зароем его на кладбище, – предложил Дэн. – Гроб экранирует поисковый луч.
Роджер покачал головой. Нет, не экранирует. Поисковые системы совершенствовались много лет. Они заточены под обнаружение робота – сбежавшего, потерявшегося или украденного.

"Мы не можем его защитить".

Первой это сказала Клер.
Они с тоской смотрели на экран, где разворачивались репортажи из разных областей. Программа обмена роботов победно шествовала по стране.
Камера фиксировала радость на лицах детей («Высокий уровень звукоподражания! Ваш малыш научится различать голоса десятков птиц!»), оживление женщин («Двадцать три программы, позволяющие вам полностью переложить домашнее хозяйство на робота!»), предвкушение в глазах мужчин («Базовая модель Ай–рен станет незаменимым партнером во всех ваших хобби!»).
Журналисты не показывали, как происходит сдача старых моделей.
«Да и что там показывать, – думала Маргарет. – Роботы ведь не цепляются за хозяев с плачем. Не пытаются обнять детишек на прощание. Они просто делают то, что им сказано».
– Мы не можем его защитить.
Это повторил уже Роджер.
И вдруг резко смахнул со стола их записи. Все молча смотрели, как разлетаются по полу листки бумаги.
– Как же мы его спрячем?... – жалобно спросил Дэнни и оглядел взрослых. – Мам! Пап! Ведь мы не отдадим его, правда?
Родители не ответили.
Маргарет наклонилась к Энтони.
– Что они могут с нами сделать?
– Все, что угодно, – честно ответил тот. – Лозунг «Защитим наших детей» дает им карт–бланш, мам.
– Ну, убить–то положим не убьют... – пробормотала старуха.
Энтони промолчал.
Маргарет отчаянно пыталась придумать выход, но в памяти вставали два воспоминания: Том, испуганно прячущийся в подвале; Том, идущий навстречу Бледному.
– Клер, – позвала она. – Клер!
Все обернулись.
Маргарет поднялась. Решение было принято.
– Вот что, милая, – не терпящим возражений голосом сказала она, – возьми детей и отправляйся в город, пока не стемнело. Ключи от дома в верхнем ящике комода.
Клер кивнула.
– Я не поеду! – взвился мальчик.
– Поедешь, – спокойно сказала Маргарет. – Детям завтра здесь нечего будет делать.


Вечером в дверь постучали.
– Это... – сказал Клэнси, переминаясь с ноги на ногу. За ним стоял, слегка покосившись на левый бок, андроид серии Зет–12. – Я, значит, чего опасаюсь–то... Придут они с утра за Изей. А у меня и отстреливаться нечем.
Энтони поперхнулся лимонадом.
– Как вы его зовете? – недоверчиво переспросил он.
Старик исподлобья яростно зыркнул на него.
– Да нет, я ничего, – торопливо заверил Энтони. – Изя так Изя... Хорошее имя.
– Тони, приготовь белье для мистера Клэнси, – попросила Маргарет. – Роджер, не включай экран. Видеть его больше не могу.

* * *
Они стояли на веранде, готовые ко всему.
День изъятия!
В пшенице плескалось солнце, ветер носился вокруг.
– Флаи пришлют, – с тоской пробормотал Роджер.
– Пшеницу помнут, – в тон ему откликнулся Энтони.
Оба усмехнулись.
Клэнси засел в сарае, Тома с Изей закрыли в подвале. Запирая замок, Маргарет взглянула сверху на бесстрастное металлическое лицо. Ей показалось, что робот хочет что–то сказать, но это, конечно, было не так. Роботы не умеют прощаться. Они не умеют быть благодарными. Не умеют утешать. Они умеют только то, что заложено в них программой.
От нагревшихся перил пахло смолистой древесиной.
– Мы ведь глупцы, да? – вдруг сказала Маргарет.
Сыновья помолчали.
– Да, мам, – ответил наконец Роджер. – Мы глупцы.
– Мы законченные идиоты, – поддакнул Энтони. Выпучил глаза и со зверским видом принялся чесать за ухом.
Маргарет рассмеялась. Младший всегда мог легко насмешить ее. Она смеялась до тех пор, пока из–за перевала не показалась машина.
Они смотрели, как она приближается: ярко–красный мобиль с желтой крышей.
Как спускается с холма, вздымая тучи пыли.
Проносится через поле.
Останавливается у границы.
Маргарет облизнула губы.
– С Богом, мальчики.
Из машины выскочил полицейский, замахал руками. Ветер доносил до них обрывки криков: «Мис... Тон!»
– А где остальные? – пробормотал Роджер.
Энтони повертел головой. Ни флаев, ни дополнительных нарядов полиции... Как они собираются осуществлять принудительное изъятие?
– Это какая–то ловушка! – не выдержала Маргарет.
Роджер мрачно кивнул. Все они понимали, что Хильфингер не отступится. Дело было уже не в одном роботе, всё это зашло гораздо дальше.
Полицейский скакал на месте. «Мис... Тон!»
– Нет, – жестко сказала старуха. – Остаемся здесь.
Полицейский продолжал приплясывать. Он выглядел настолько по–идиотски, что они переглянулись.

Шаг за шагом.
Медленно–медленно.
Каждый миг ожидая ловушки.
Вниз, к красной машине.
– Может, они перенесли срок изъятия? – Маргарет сама не верила в то, что говорит.
Роджер с сомнением покачал головой.
– Миссис Эштон! Миссис Эштон!
Мать с сыновьями остановились неподалеку от границы.
Запыхавшийся полицейский подбежал к ним, даже не заметив, что пересек линию из камешков.
– Все закончилось, миссис Эштон! – выдохнул он и наклонился, упираясь ладонями в колени.
– Что?
– Как это «закончилось»?
– Закончилось! – твердил тот.
– О чём ты, чёрт тебя дери? – повысила голос старуха.
Полицейский разогнулся и вытер пот.
– Вы, наверное, ничего не знаете...
– Мы знаем, что вы хотите изъять у нас робота, – сухо обронил Роджер.
– И знаем, что у вас с этим будут сложности, – дополнил Энтони, жуя травинку.
– Вы не знаете, – повторил он. – Вы ведь не смотрите визор, правда? Я так и подумал. Решил сам вам сказать. Накрылся их проект!
– Что? – хором ахнули Эштоны.
– Накрылся! – повторил полицейский и ухмыльнулся во весь рот. – Да вы сейчас сами все услышите.
Он махнул рукой, и из машины выбрались Диксон и Хильфингер.
– Уважаемая миссис Эштон! – еще издалека закричал Диксон. – От всей души прошу извинить нас за прошлый инцидент!
Он выдвинулся вперед. Хильфингер стоял с непроницаемым лицом, глядя поверх их голов.
Толстяк прижал ручки к груди, и на лице его отразилось самое искреннее сожаление.
– Надеюсь, это недоразумение не омрачит наших отношений! – радостно воскликнул он. – Вам нужно только подписать...
Старуха отдернула руку от протянутого листа.
– Здесь сказано, что вы не имеете к нам претензий. Вы ведь не станете жаловаться? – улыбка Диксона стала умоляющей.
Хильфингер продолжал изучать облака.
У Маргарет наконец прорезался голос:
– Но почему?! Что случилось? Почему не идет обмен?
– Никто не пожелал отдавать старых роботов, – вздохнул толстяк. – Начались... м–м–м... инциденты.
– Подождите, – растерялась она. – А как же репортажи? Новые модели?
Диксон вздохнул и потупился.
– Брехня это, миссис Эштон, – легко сказал полицейский. – Постановка. Может, кто и согласился, но таких немного. А в основном–то все... Как у вас, короче.
– Вы хотите сказать, – раздельно проговорил Роджер, – что люди встали на защиту своих роботов?
– Вроде того, ага.
Полицейский снова ухмыльнулся, и Маргарет вдруг бросилось в глаза имя на его бляхе: «Салли Джилкрист». Кажется, в детстве они пели какую–то песенку про Мистера Джилкриста.
– Песенка... – пробормотала старуха.
Толстяк диковато взглянул на нее.
И тут она вспомнила.

«Мистер Джилкрист, мистер Джилкрист,
Разогнал всех крыс, разогнал всех крыс!
Стало Джилкристу совсем хреново –
И пошел он за новой!»

Маргарет Эштон засмеялась. Сначала тихо, потом все громче и громче.
Хильфингер вздрогнул. Его выпуклые голубые глаза остановились на ней.
Старая миссис Эштон хохотала, запрокинув голову.
– Значит... Никто... Не захотел! – еле выговорила она. – Ха–ха–ха! Ваших прекрасных... Новых... Ха–ха–ха!... Роботов!
– Не смейте! – прошипел Хильфингер. – Вы даже не понимаете, что произошло! Это же откат назад! В прошлое!
Маргарет вытерла слезы, выступившие на глазах.
– Какие же вы глупцы, – с облегчением сказала она. – А мы ещё большие. Я-то думала, мы одни такие. Ведь все таятся! Никто не осмеливается сказать соседу, что он привязался к железяке, моющей полы! – С губ её сорвался смешок. – Это мы–то, зовущие хлебопечку по имени! Мы, плачущие над проданной машиной! Ругающиеся с принтером! Подбодряющие сенокосилку! И – вы не поверили бы в это еще два дня назад, не так ли? – нас таких большинство.
– Это значит, что большинство – идиоты! – взвизгнул Хильфингер, потеряв самообладание. – Кретины! Сентиментальные придурки! Вы наделяете душой то, у чего её быть не может! Никогда! НИКОГДА!
– Вы правы, – улыбаясь, согласилась Маргарет Эштон, и он осекся. – Мы наделяем душой всё, даже то, у чего её заведомо нет. Но мы не позволим вам запретить нам делать это. Вы не отберёте у нас право любить то, что мы считаем нужным любить.
Она выдернула из руки Диксона лист и поставила на нем размашистую подпись.
Диксон собирался применить одну из своих улыбок горячей благодарности, но почувствовал, что под её взглядом у него что–то случилось с губами.
– Вы вообще никогда ничего у нас не отберёте, – отчеканила Маргарет Эштон.

* * *
Скрип-скрип.
Скрип-скрип.
Солнце садилось за лес. Над западными холмами собирались легкие облака.
– Том, в ловушке снова крыса, – заметила миссис Эштон, не отрывая глаз от вязания. – Убей ее, пожалуйста.
– Да, мэм.
Шуршала кукуруза, пересыпалась пшеница. Энтони толкал к сараю старую тележку. Дэнни раскачивал на качелях хохочущую сестру.
Робот Том удалялся от дома.
На сгибе его локтя болталась ловушка для крыс.
Робот Том вышел на край поля, присел на корточки, разжал скрипучие металлические пальцы.
И выпустил маленькую серую крысу в золотую траву.

Пряник

Пост имени одного кота.





Я маленький котенька и сплю на ручках


Когда немного индеец
Апофигеем сегодняшнего дня стало то, что меня приняли за проститутку.

Рассказываю. Это весело.

День был мерзкий.Collapse )

Мелочи жизни

Видела на улице человека, похожего на Элайджу Вуда (хотела написать "молодого", но это совершенно бессмысленное уточнение, вы же понимаете).

*
На чашке для кофе вместо Freshly roasted beans прочитала Frendly roasted. Долго думала.

*
Проходя мимо машины, услышала, что из нее играет Танкян (а не шансон, например).
Бывает же!

*
Если друг уже довольно давно ведет себя по-свински, а на попытки выразить недоумение отвечает по-свински же - возможно, он уже не друг.
Из серии "кажется, мы стали забывать".

*
Помогаю одному там автору (серьезный автор, большой ученый) с отправкой его книг в разные города России. До ухода автора в отпуск в списке было примерно 130 адресатов. К концу его отпуска я отправила примерно 80 посылок и радовалась, что дело движется к концу. Автор вышел из отпуска и выкатил мне новый список, в котором тоже больше 100 позиций. Зверею.
Жалуюсь мужу, что ужасно устала. Он утешает: мол, рано или поздно это закончится. Я говорю, что сложно в это поверить, когда исходное количество не уменьшается, а увеличивается. Он мне: ну количество книг-то все равно конечно!
Ну... Это единственное, что утешает. Когда-нибудь трехтысячный тираж закончится, это верно)))
Двадцатилетний юбилей отметил в этом августе фильм М. Найта Шьямалана «Шестое чувство». Хороший повод пересмотреть! Что я и сделала. И написала подводку для «Меньше ада»:

Детский психолог Малкольм Кроу (Брюс Уиллис) однажды совершил ошибку в лечении ребенка. Спустя годы ему представляется шанс всё исправить хотя бы в собственных глазах: работая с новым пациентом Коулом (Хэйли Джоэл Осмент), он сталкивается с похожим случаем и теперь уже старается докопаться до сути происходящего.

Не бегать от своих призраков, а попробовать поговорить с ними – мысль, может, не слишком новая, но для 1999 года вполне. И в 2019-м ее воплощение все еще смотрится на высоте.

«В 1999 году финальный поворот «Шестого чувства» сбивал с ног. Спустя 20 лет было бы неплохо найти чистую душу, которой не заспойлерили сюжет, посадить такого зрителя перед экраном и на полтора часа оставить в этом положении, чтобы, вернувшись, проверить выражение лица», – пишет Василий Степанов в статье на «Кинопоиске».


Юный Осмент в фильме – главный молодец, конечно (а я ж еще не так давно посмотрела «Заплати другому» с его участием, так что вообще в восторге). А в первый раз мне фильм не так уж понравился, уж не знаю почему. Молодая была, глупая, наверное) Пересматривала по совету и очень довольна.

Sep. 13th, 2019

Сын пересказывает "Царевну-лягушку" к уроку литературы. Момент, когда Иван сообщил жене, что завтра царь-батюшка ждет их на пир.
- "Иди завтра один, - говорит жена, - а я потом приеду. Как услышишь грохотание и гром, мракобесие и джаз..."
- 😧😧
- Что?
- Миша, ты откуда такие слова знаешь?
- Ну, это... вы слушали же...

Было дело, родители слушали "Пикник". Но, блин, мы ведь еще, например, "Би-2" слушали: что в Иркутске, что в Норильске какой русский не пьет виски!

Волнуюс. (нет, ржу)

"АлисА" - "Посолонь"

Cover

Я слушаю новый альбом "Алисы", и мне заходит прям аж до дрожи сердца и чуть ли не до танцев на улице (по крайней мере, сложно удержаться от того, чтобы не отбивать такт, пока стою на светофоре, а трясти головой в этот самый такт я, кажется, в принципе не прекращаю).

Причем зашло не враз. С заглавной песни очень мешало осознание того факта, что в слове "посолонь" ударение по правилам ставится на первый слог (а Кинчев поет с ударением на последний). Но потом это стало неважно.

Альбом космический. Я не умею в рецензии, положу тут два чужих текста, которые понравились:
https://argumenti.ru/culture/2019/09/628782
https://www.facebook.com/alisanet/posts/2542414289112795

С трепетом жду концерта. Возможно, снова куда-нибудь поеду, как в феврале в Екат.

На букву А

Продолжаем упражнения. Надо написать несколько личных ассоциаций с выданной буквой. От mama_gremlina мне досталась буква А.

1. «АЛИСА». Любимая (из-за лидера) музыкальная группа. Мне нравятся песни многих других групп и исполнителей, а у собственно «Алисы» – далеко не всё, но Кинчев – это что-то особенное.

2. АБРИКОС. Так зовут одного из наших котов. Он – один из двух взятых запланированно, еще двое у нас совсем случайные. Любит поесть, немножко толстопуз, поэтому приходится ограничивать его в пище; ласковый, готов всех и вся мыть и вылизывать.

2а. Вообще у нас и кошка Алиса есть, но это уже перебор, наверное)) И да, названа она не в честь группы.

3. АНТОНИЙ, митрополит Сурожский. Очень близкий мне проповедник; его слова многое в душе переворачивают, в то же время он один из тех, кто относится к слушателям максимально уважительно и бережно (в отличие от некоторых, которых к ночи поминать не будем и которые режут правду-матку невзирая на).

4. AERIALS (не вполне честно, но). Единственная песня коллектива System of a Down, которую я знаю и люблю. Остальное мне слишком сложно.

5. АСЛАН. Который из Нарнии. Льюис написал о нем потрясающие слова; больше всего меня трогают те, что в книге "Конь и его мальчик". Тут длинная цитата:

[+]Шаста терпел, сколько мог; наконец, он спросил:

– Кто ты такой? – и услышал негромкий, но очень глубокий голос:

– Тот, кто долго тебя ждал.

– Ты… великан? – тихо спросил Шаста.

– Можешь звать меня великаном, – отвечал голос. – Но я не из тех, о ком ты думаешь.

– Я не вижу тебя, – сказал Шаста и вдруг страшно испугался. – А ты… ты не мертвый? Уйди, уйди, пожалуйста! Что я тебе сделал? Нет, почему мне хуже всех?

Теплое дыхание коснулось его руки и лица.

– Ну как, живой я? – спросил голос. – Расскажи мне свои печали.

И Шаста рассказал ему все – что он не знает своих родителей, что его растил рыбак, что он бежал, что за ним гнались львы, что в Ташбаане случилась беда, что он настрадался от страха среди усыпальниц, а в пустыне выли звери, и было жарко, и хотелось пить, а у самой цели еще один лев погнался за ними и ранил Аравиту. Еще он сказал, что давно ничего не ел.

– Я не назвал бы тебя несчастным, – сказал голос.

– Что же, по-твоему, приятно встретить столько львов? -спросил Шаста.

– Лев был только один, – сказал голос.

– Да нет, в первую ночь их было два, а то и больше, и еще…

– Лев был один, – сказал голос. – Только он быстро бежал.

– А ты откуда знаешь? – удивился Шаста.

– Это я и был, – отвечал голос.

Шаста онемел от удивления, а голос продолжал:

– Это я заставил тебя ехать вместе с Аравитой. Это я согревал и охранял тебя среди усыпальниц. Это я, – уже львом, а не котом, отогнал от тебя шакалов. Это я придал лошадям новые силы в самом конце пути, чтобы ты успел предупредить короля Лума. Это я, хотя ты того и не помнишь, пригнал своим дыханьем к берегу лодку, в которой лежал умирающий ребенок,

– И Аравиту ранил ты?

– Да, я.

– Зачем же?

– Сын мой, – сказал голос, – я говорю о тебе, не о ней. Я рассказываю каждому только его историю.

– Кто ты такой? – спросил Шаста.

– Я – это я, – сказал голос так, что задрожали камни. – Я – это я, – громко и ясно повторил он. – Я – это я, – прошептал он едва слышно, словно слова эти прошелестели в листве.

Шаста уже не боялся, что кто-то его съест, и не боялся, что кто-то – мертвый. Но он боялся – и радовался.

Туман стал серым, потом белым, потом сияющим. Где-то впереди запели птицы. Золотой свет падал сбоку на голову лошади. «Солнце встает», – подумал Шаста и, поглядев в сторону, увидел огромнейшего льва. Лошадь его не боялась, или не видела, хотя светился именно он, солнце еще не встало. Лев был очень страшный и невыразимо прекрасный.


Вот это вот "боялся и радовался" - прямо ах.

6. АУТОИММУННЫЙ тиреоидит. Один из моих диагнозов. Нестрашно, потому что вроде постепенно компенсируется.

7. АВТОР. Человек, с которым мне как редактору приходится иногда взаимодействовать.

8. АСИММЕТРИЯ. Я только недавно узнала, что ударение в этом слове – на И, а не на Е. Такой вот я филолух.

На букву И

Ввязалась во флешмоб. Надо написать несколько личных ассоциаций с выданной буквой. От ks_wintersports мне досталась буква И.

1. ИГРА. То, чего я не умею, увы. В юности пыталась в ролевые игры – не получалось, я могу только по сценарию, а вот с импровизацией полный ступор. С рождением ребенка пришлось играть во что-то с ним, а поскольку у меня родился специальный ребенок, мне приходилось играть только в то, во что хотел он (да и сейчас, извините за неровный почерк…). А он хотел ролевые игры. Во всяких там Мстителей, Гарри Поттера, побег Маши и Вити от кота Матвея и иже с ним (примерно с этого всё началось). Ненавидела со страшной силой и продолжаю.

2. ИВАН ИВАНОВИЧ. Учитель физики в моей школе и по совместительству классный руководитель. Была в него немного влюблена и на этом фоне даже учила физику, хотя вообще-то не любила и не понимала все эти точные науки.

3. ИСТИНА. Когда ее нашел, видишь всё в ее свете. У меня с этим сложно. Я уверена, что истина – во Христе, но перестроить свое сознание на христианское пока не получилось. Но почему-то я не считаю, что Истина где-то в другом месте.

4. ИСТЕРИКА. Была со мной один раз в жизни (я вообще флегматик).

5. ИКРА. Черную не люблю и не понимаю (как хорошо!)), красную ем, но без фанатизма. Не брезгую икрой минтая и пр. А больше всех рыбных люблю овощную))

6. ИНТЕРЕС. Очень важная часть отношения к работе, к людям, к жизни. Можно работать без интереса, потому что тупо надо; можно жить без интереса, потому что лень искать способы самоубиться; можно оставаться с человеком, который неинтересен, потому что инерция. Но это неправильно.

бежать
Автор: Владимир Белоусов, 2019. Источник:
www.facebook.com

Интернет просто завален всякого рода надменными и откровенно издевательским репликами об английском языке, какой он тупой и какой он скудный. И многие их них содержат примеры, которые, по мнению авторов, «должны взорвать мозг иностранца»: «Косил косой косой косой» или «Сел в автобус и стою» и т.п.

Еще часто упоминают Л.Н. Толстого, который писал очень длинные предложения, а в английском такого якобы нет из-за его «скудности». Или по интернету гуляет знаменитый пример с глаголом бежать, что в английском языке их якобы всего три run; ran и running, а в русском около 120 (на фотографии). И всё в таком духе.

Всё это не от великого ума и знания русского языка, а от великой глупости и незнания английского языка.

Давайте разбираться.

Read more...Collapse )

Не присягайте на святое

Раскатистая груша (раскидистая имелась в виду)

В жизни встречается столько перепон

Потехоничку

Такая я рассекая

Семедясителетие

Сегодня я всё выплиснула

Ты просто молочулька!!!!

Эмоции берут вверх

Большинство турок - омусульманиные греки

Когда я был совсем ещё подростком, произошла ситуация, из-за которой я никогда не буду спать с открытым окном, если на ней нет москитной сетки.

Разыгрался серьезный приступ ЖКТ

Кличка Тишка ему 3 года , послушный, добрый и не касается .

Меня снова овладал невроз

Поставлен диагноз психиатрия

Хотела было возраптать

Обзовистись

В памяти ещё свяжи яркие моменты

Сначала не сразу поняла

Оленьи ручьи, 27.07.2019

Подарила себе на день рождения прогулку по природному парку "Оленьи ручьи", организованную клубом туриста "Тайга".

IMG_20190727_080331

Про парк, с официального сайтаCollapse )

Мы прошли 14 км по пересеченной местности, поднимались на скалы (невысоко), спускались в пещеры (кто как смог, я не очень далеко), потом были до отвала накормлены и напоены глинтвейном. А после этого еще надо было идти к автобусу примерно 2,5 км))) Поэтому я глинт пить не стала, а взяла с собой и пила из бутылочки уже по дороге домой.

А теперь слайды.

...Collapse )
Я очень устала, но мне очень понравилось.

«Хористы» (Les Choristes, 2004)

Посмотрела фильм Кристофа Барратье «Хористы» (Les Choristes, 2004).

Франция, 1949 год. Учитель музыки Клеман Матьё отчаялся найти работу и от безысходности устраивается в интернат «Дно пруда» для трудных подростков. Там он встречается с обозленными детьми и такими же педагогами, которые жестоко наказывают воспитанников. Матье возмущают порядки в интернате, и для того, чтобы заинтересовать ребят, он придумывает организовать школьный хор...

Весь фильм ждешь подвоха: случится что-то страшное и идея потерпит крах, – но не дожидаешься :)

Особо стоит отметить работу композитора Брюно Куле, создавшего прекрасные мелодии.

Картину можно посмотреть в видеотеке фонда "Предание": https://predanie.ru/video/9932-horisty-2004/

И снова здравствуйте

Работа, жара, работа, жара, жара, жара, работа, дожди, работа, дожди, дожди, жара и духота, работа...
Так, в основном, проходят дни. Но я кое-что записываю в эти ваши соцсети. Вот и вам расскажу.

*
Что делает житель Западной Сибири, временно победивший социофобию и впервые за несколько лет выбравшийся на городской пляж? Конечно, забывает про солнцезащитное средство...
Итог печален.
(Сейчас уже всё хорошо.)

*
Была на даче. Надо было, кроме всего прочего, собрать ягоды (землянику) и привезти их домой. Мне было лень, и я упростила: пока поливала кусты, собирала ягоды прямо в рот.
Hack the system, в общем.

*
Запостила в меньшеадовский инстаграм вот эту цитату: https://www.facebook.com/730621496974746/posts/2329358603767686/ С этой же иллюстрацией, понятно. Вижу комментарий: "А Камбербэч здесь зачем? Чтобы изумлять своей красотой?)))"
Ответила, что, мол, затем, что тут он в роли Шерлока (в надежде, что дальше человек сам достроит), хотя всё внутри вопило: да, да! Именно чтобы изумлять! Ну разве могут быть ещё причины???
Юмор, если что.

*
Купили весьма бодипозитивную курицу. Упитанную и с небритыми ногами.

*
В один из тех редких дней, когда я выходила из дома, мне попадались на улицах люди в красном в больших количествах. Причем в затейливом таком, типа бархатных штанов.

*
«Я не суеверный человек», – говорит в интервью одна артистка. А дальше выясняется:
«…часто верю в вещие сны, в их символику». («Часто верю» и «редко верю» – отдельный мем.)
«…верю в знаки, в определенную предначертанность судьбы».
«…для меня символична цифра 13. На конкурсе в Лозанне, где я завоевала Гран-при и золотую медаль, еще будучи студенткой <название вуза>, сумма цифр моего порядкового номера тоже составляла 13. Такие совпадения, конечно, специально не придумаешь».
Я вот даже не знаю, что сказать.

*
"МАТЕРИАНСКАЯ ЛЮБОВЬ"
Вот так одна опечатка способна превратить обычную мать в какого-то инопланетянина.

*
Дочитала "Порог" Сергея Лукьяненко, а это оказалась только первая часть! Зашто!!
Посмотрела наконец "Александр и ужасный, кошмарный, нехороший, очень плохой день". Прекрасный фильм! И основная мысль очень хороша: даже если всё идет наперекосяк, просто делай то, что должен, не унывай, будь рядом с близкими и поддерживай их - и будешь вознагражден. Вроде бы сюжет донельзя банальный, но показано не занудно и ощущения от просмотра самые позитивные.

Что понравилось отдельно - что нет призыва делать хорошую мину при плохой игре и твердить мантру "у меня всё в порядке". Да, вполне можно признать, что день сегодня - полный отстой. Смириться с этим и продолжать - готовясь к худшему, но надеясь на лучшее.
Из жизни нищебродов.

На одной из моих любимых футболок появилась (к счастью, микроскопическая) дырка. Муж заметил, указывает на нее. Я: "Ну футболка старая уже..." Он: "Это ничего, зато дырка новая!"

***
Испекла тыквенный манник (чтобы что-то было к чаю и чтобы куда-то деть тыкву, прозябающую в морозилке с прошлого года). Манник быстро съелся, пришлось печь новый. Я добавила в тесто кусочек лимона. Манник испекся, сидим дегустируем, и я спрашиваю у Миши: "Миш, этот манник, по-твоему, чем-то отличается от предыдущего?" (имея в виду вкус, конечно же). Ребенок отвечает: "Да. Отличается". "Чем?" - допытываюсь я (сын порой немногословен и развернутые ответы выдает по настроению). "Предыдущий кончился".

***
Видела на улице человека, издали похожего на Донала Глисона. Вблизи оказался женщиной.

Видела также человека, даже и вблизи похожего на Энди Серкиса. Был небрит, но всякое бывает, знаете ли.

***
Как все-таки шокирует иных людей тот факт, что автором множества эталонных учебников и справочников по русскому языку является человек, которого зовут Дитмар Эльяшевич Розенталь.
Была в драмтеатре впервые за несколько лет. Показывали спектакль по книге "Три товарища". Не скажу, что я прям в восторге, но кое-что очень понравилось. А главное - билеты бесплатные, в благодарность за корректуру.
До начала спектакля полюбовалась фонтаном на площади перед театром. Я там давно уже не была. Фонтан из тех, где струи бьют прямо "из земли", и музыка играет. Лето, солнышко, вальс "Дунайские волны", дети с радостными криками носятся в струях фонтана, а он сияет радугой...
В июне ещё пойду, "Испанская баллада" будет. ☺️

Начался дачный сезон. Пытаюсь втянуться, получается не очень. Устала, видимо.
Цветы, конечно, радуют, только кто бы за ними ухаживал...



Read more...Collapse )
В ЖЖ и не только)

Как гном отказывался быть обманутым


– Здесь? – спросил Эдмунд.
– Какой ты тупица, конечно здесь, – ответил Диггл, – в этой
черной как смоль, вонючей маленькой дыре. <…>
– Но ведь здесь светло, глупые гномы, – воскликнула Люси. – Разве
вы не видите неба, деревьев, цветов, разве вы не видите меня?
К.С. Льюис, «Последняя битва»


Вокруг лишь камень стен и мрак.
Мечусь во тьме я, как дурак,
Но нет, крепка моя тюрьма,
И я не приложу ума,
Как вырваться на свет, на волю…
Ну хоть окошко было б, что ли…

От одиночества тюрьмы
Уже забылось слово «мы»
И сердце стало тверже камня…
Да что там: камень – это сам я…
И нет, наверно, никого,
Кто мог бы оживить его.

Уснув, я вижу сонм друзей,
И даже древних королей,
И Льва, ходящего меж ними
(Жаль, что не помню Его имя…);
Они в прекраснейшем саду
Гуляют, но лишь ерунду

Мне говорят, к себе маня,
Что, мол, тюрьма – внутри меня,
И чтоб ее совсем разрушить,
Я должен собственную душу
До основанья разобрать
И возвести ее опять.

Я им не верю: ну, нет уж,
Они несут, на мой взгляд, чушь,
Их речь нелепа и смешна…
Но что ж так жжет меня она
И почему со сна так живо
Я вижу пламя львиной гривы…

(с) ks_wintersports
Шуня


Абрикос (забрался в коробочку с игрушками и играет в Смауга)


Пряник


Пряник и Алиса смотрят мультфильм "Букашки" (Minuscules)

May. 2nd, 2019

https://vk.com/odessa_2_may

Я помню, как пять лет назад задохнулась от ужаса, увидев в новостях репортажи и фотографии с места трагедии. Рукотворной трагедии, которую устроили борцы за свободу, европейские ценности и новый мир. Я несколько дней не могла опомниться; в голове словно звучали крики сожженных заживо людей.
Когда я позже спрашивала у активистов Майдана, как они могут продолжать поддерживать режим, устроивший вот такое, мне отвечали: ну наш президент выразил соболезнования, чего вам ещё надо?
Соболезнования...
В то время как многие люди продолжают называть сгоревших в Доме профсоюзов "малоценным человеческим материалом", не соболезнования нам нужны, конечно. Нам - всему миру - нужно беспристрастное расследование и наказание организаторов и причастных. А прежде всего - называние вещей своими именами.
Мир неуклонно катится к катастрофе, но мы не должны увеличивать количество ада на земле. Наша задача - всемерно его сдерживать, чтобы оставаться людьми.

Комментарии выключу, извините.

Profile

Падме1
shardonnay
shardonnay

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner